— Итак? — спросил Брунетти, глядя на мертвого.

Лучани, старший из двух, ответил:

— Он плыл по каналу, когда мы сюда приехали, Dottore.

Брунетти повернулся и посмотрел через канал на дом.

— Четвертый этаж, — объяснил Лучани. Брунетти взглянул наверх, и в тот же момент какая-то фигура отпрянула от окна. Рассматривая этот дом и соседние с ним, он заметил в окнах еще несколько смутных силуэтов. Кое-кто отодвинулся, когда он взглянул на них, кто-то — нет.

Брунетти снова повернулся к Лучани и кивком велел ему продолжать.

— Он был совсем рядом со ступеньками, но нам пришлось лезть в воду, чтобы вытащить его. Я положил его на спину. Думал, может, удастся откачать. Но это оказалось совершенно безнадежным делом, синьор. Похоже, он уже давно покойник. — Лучани говорил каким-то извиняющимся тоном, словно своей неудачной попыткой вдохнуть жизнь в молодого человека он лично утвердил необратимость его смерти.

— Вы осмотрели тело? — спросил Брунетти.

— Нет, синьор. Увидели, что тут уже ничего не попишешь, и решили, что лучше оставить это дело врачу.

— Хорошо, хорошо, — пробормотал Брунетти.

Лучани вздрогнул, то ли от холода, то ли от сознания своей неудачи, и капельки воды упали рядом с ним на мостовую.

— Вы оба свободны. Ступайте, примите ванну, поешьте. И выпейте что-нибудь, чтобы согреться. — Оба полицейских встретили это предложение улыбками. — Да, еще, поедете на катере. Бонсуан развезет вас по домам.

Полицейские поблагодарили его и начали пробираться сквозь толпу, которая еще больше выросла за те несколько минут, что Брунетти был здесь. Он жестом подозвал одного из тех, кто прибыл вместе с ним на катере, и сказал: